agias_grafas (agias_grafas) wrote,
agias_grafas
agias_grafas

Categories:

коринф

Текст сродни позапрошлому, тоже 18+, еще один пример к той же теме «низа».

Часто, когда говорят о посланиях к коринфянам, то предварительно рассказывают о самом Коринфе. Город был со своеобразной историей.



Это был самый настоящий град-бордель, в который стекались «туристы» со всей Эллады. Разве что, кроме спартанцев. Впрочем, почему «туристы», скорее, своего рода, «паломники» – главным храмом Коринфа был храм Афродиты. Храмовых иеродул было, по источникам, более тысячи, и это не считая обычных неидейных гетер и проституток, которых, очевидно, было больше.

Существовал даже глагол от названия города – κορινθιαζομαι – «вести распущенную (чаще всего половую) жизнь». Нигде не встречал, но мне кажется появлению такому своеобразному глаголу поспособствовало созвучию начала слова с κορη – «девушка».

Историк и географ Страбон:

Святилище Афродиты было так богато, что имело больше тысячи храмовых рабынь-гетер, которых посвящали богине как мужчины, так и женщины; и благодаря этим женщинам город становился многолюдным и богател; так, например, капитаны кораблей легко растрачивали здесь свои деньги, и отсюда идет пословица:

Не всякому в Коринф доступен путь.

οὐ παντὸς ἀνδρὸς ἐς Κόρινθόν ἐσθ' ὁ πλοῦς.”

Это поговорка толковалась по-разному, но чаще всего она означала, что за удовольствя города нужно хорошо платить. Вероятнее всего, в ней используется игра слов πλους-корабль и πλουτος-богатый (подстрочником: «не каждого мужа в Коринф будет корабль»).
Например, одна из самых известных гетер – нечто между любовницей, эскортницей и проституткой – Лаиса запросила с известного оратора Демосфена 10 тысяч драхм, иначе 30 кг серебра. (Тот, однако, был не чужд благоразумия: «Я не покупаю раскаяния такой дорогой ценой»). «Продажная любовь» была одним из важных источников дохода для города.

Атрибут «коринфская» по отношению к девушке однозначно означал, что она зарабывает на жизнь проституцией. Например, Афиней («Пир мудрецов») цитирует Платона:

И Платон в "Письмах" [р.326b] говорит: "С такими мыслями я прибыл [d] впервые в Италию и Сицилию. Когда же я приехал, тамошняя пресловутая блаженная жизнь, заполненная всевозможными италийскими и сиракузскими пиршествами, никак не пришлась мне по душе. Не понравилось мне и наедаться дважды в день до отвала, а по ночам никогда не спать одному и также всякие другие привычки, связанные с подобной жизнью. Естественно, что никто из людей, живущих под этим небом, с юности воспитанный в таких нравах, не мог бы никогда стать разумным". И в третьей книге "Государства" он пишет [p.404d]: "Видно, не нравятся тебе сиракузский стол и сицилийские разносолы? [e] И коринфскую девицу ты бранишь, которую любят мужчины для поддержания тела в лучшем виде? И аттические печенья, которые считаются такими вкусными?"

В Коринфе была самая известная школа для гетер – существовала своего рода образовательная система. Девушки развозились по всей Элладе, иметь такую любовницу было статусно.

Встречалось упоминание о том, что в Коринфе была распространена и гомосексуальная проституция, но это мнение все же ошибочно. «Мужским Коринфом» называли Гераклею (очевидно, Понтийскую). Ирония – город назван в честь греческого едва ли не образца мужественности – Геракла, а город получил «голубую» славу. Здесь можно вспомнить занятное совпадение: запрос на гомосексуальный контент согласно яндекс-статистике чаще всего задается на маскулинном Северном Кавказе – в Дагестане и Чечне.

...Как женщины Коринфа во всей Греции славились своей распущенностью, так распутны были, по мнению Стратоника, мужчины Гераклеи.

Продолжая тему парадоксов, стоит сказать о любопытном факте: Афродите приносились в жертву свиньи.

Тот же Афиней:

Антифан в "Коринфянке" [Kock.II.61]:
- Как? Афродиту чтить свиной конечностью?
- Забыл, хозяин, что богиня Кипрская
Так любит всех свиней на этом острове,
Что и навозом у нее питаются
Не свиньи, а быки.
О том, что Афродите действительно приносится в жертву свинья, (96) свидетельствует в "Исторических записках" Каллимах или Зенодот: "Аргосцы жертвуют Афродите свинью, и даже сам праздник называется Свиным (‛Υστήρια)".

Казалось бы – не самое симпатичное животное, любящее поваляться в грязи, а посвящается богине красоты и любви. То самое странное соседство красоты и ее антипода, о котором порой говорится в блоге.

Эта тема имеет продолжение (неприличное), существовало выражение, которое обращалось к торгующим своим телом женщинам: «Ἀκροκορινθία ἔοικας χοιροπωλήσειν»:

<Χοῖρος:> τὸ ζῷον. παρὰ Κορινθίοις δὲ τὸ γυναικεῖον αἰδοῖον. ἔνθεν καὶ παροιμία· Ἀκροκορινθία ἔοικας χοιροπωλήσειν. ἀντὶ τοῦ ἔοικας μισθαρνήσειν ἐν Κορίνθῳ· πολλαὶ γὰρ ἐκεῖ ἑταῖραι.

<Pig>: [meaning] the animal. But among Corinthians [the word means] the female genitalia. From which [comes] a proverb: 'you seem about to sell 'piggie' in Acrocorinth.' Meaning you seem to be about to earn a wage in Corinth. For [there are] many courtesans there.[1]

Эту статью из Лексикона Суды лучше оставить в английском переводе.

Наше время эротизировано, и как будто уже есть привычка и умение игнорировать избыток такого контента, но при поиске примеров к теме нашла действительная усталость от пошлот типа «коринфский уд» и прочего востроумия. Город был «притчей во языцах». Есть мнение, что торговый соперник Коринфа – Афины – вел своего рода «информационную войну» против Коринфа, желая опорочить город и так получить лишние очки в этой игре, но, как представляется, если подобное и существовало, то вряд ли внесло значительный вклад в ославление города.


Часто перед разговором о посланиях рассказывают о такой истории города, но порой обходят вниманием то, что однажды пришли римляне, и праздник прервался.
Во время греко-римской войны III-II веках до н. э. город был завоеван, разграблен и сожжен (146 г.). Римляне поступили с ним жестоко, так же как с Карфагеном. Вероятнее всего, им не нужен был сильный торговый соперник, каким был, благодаря своему удобному расположению, Коринф.

Через век Юлий Цезарь, как пишут, ради местоположения решил его восстановить. Страбон (ему было 19 лет на момент смерти Цезаря) описывает восстановляемый город и упоминает храм Афродиты на горе, но пишет без подробностей, не говоря ни о культе, ни о нравах нового-старого города.

При этом, когда у него идет речь о Команах Понтийских, он называет их «маленьким Коринфом»:

Команы имеют большое население и являются значительным торговым центром для купцов из Армении. Во время «выходов» богини народ — мужчины вместе с женщинами — стекается сюда отовсюду, из городов и из области, справлять праздник. Некоторые по обету даже постоянно живут здесь, принося жертвы богине. Обитатели города живут в роскоши, а все их земельные участки — под виноградниками. Множество женщин там торгует своим телом; большинство их посвящено богине. Ведь этот город в некотором смысле является маленьким Коринфом. Действительно, там благодаря множеству гетер, посвященных Афродите, постоянно был большой наплыв иностранцев, справлявших праздник. Купцы и воины совершенно растрачивали там свои деньги, так что о них пошла поговорка: «Не всякому в Коринф доступен путь». Таково мое описание Коман.

Любопытно, что город провел век в небытии, а городок с аналогичной славой им называется «маленьким Коринфом».

Очевидно, что при Цезаре культ должен был быть возрожден – римляне вели свой род от сына Афродиты, та называлась «матерью императорской семьи»:

Римляне отождествили греческую Афродиту со своей богиней Венерой. Римская Venus, как кажется, была богиней садов, весны, произрастания и расцвета. Когда культ Афродиты перенесен был в Рим и почему она была отождествлена с Венерой, нам неизвестно; но особенный почет ее культу в Риме доставили лишь Цезарь и Август, покровительствовавшие верованию, что Афродита-Венера через Энея была прародительницей римского народа, и особенно рода Юлиев (Venus Genetrix).

Но о том какие нравы существовали в уже римском Коринфе информации немного. Город быстро восстанавливался, богател и очень скоро стал столицей провинции Ахаиа, в которую входила почти вся бывшая Греция. Очевидно, что этот дважды портовый город  унаследовал часть былой славы, но полноценного «поросячьего» ренессанса все же, как представляется, не случилось. Иначе говоря, праздник продолжился, но музыка так громко уже не играла.

Очевидно, по этим причинам на тему половых отношений – и здоровых и нет – больше всего говорится в посланиях к коринфянам.
Апостол порой использует, по нынешним временам, не самые благочестивые примеры. Как в случае с «приобретением Христа». Реально реальные примеры, которых сейчас чуждаются по этическим причинам. Первая реакция – такое «благочестие» свидетельствует о виртуализации и спиритуализации веры, т.е. причина этого в оскудении веры. Но, представляется, что это лишь одна из причин, проблема все же сложнее.

Встречаем один из подобных примеров в первом послании к коринфянам:

[ἢ] οὐκ οἴδατε ὅτι ὁ κολλώμενος τῇ πόρνῃ ἓν σῶμά ἐστιν; Ἔσονται γάρ, φησίν, οἱ δύο εἰς σάρκα μίαν.
ὁ δὲ κολλώμενος τῷ κυρίῳ ἓν πνεῦμά ἐστιν. (1Co.6:16,17)

Или не знаете, что совокупляющийся с блудницею становится одно тело [с нею]? ибо сказано: два будут одна плоть.
А соединяющийся с Господом есть один дух с Господом. (1Кор.6:16,17)

В обоих случаях использовано κολλαω второй главы Генезиса Септуагинты. Буквально означает «приклеиваться», насколько помню, его этимология от того же праи-корня, что и нашего «клея» (кстати, сравните с жарг. «клеиться»).

Тот, кто κολλαω к проститутке – одна плоть
Тот, кто κολλαω к Господу – один Дух 

В середине XIX века «совокупление» еще не имело такой очевидно эротической семантики как сейчас. Когда в литературе того времени идет речь о половых отношениях, то у этого слова чаще всего встречается атрибут «плотское». Поэтому для того времени, «совокупление» Синодального текста, вероятно, даже удачно.

Ни греческое κολλαω, ни еврейский оригинал не используются в сексуальных контекстах (это стоит подчеркнуть) – кроме книги Бытия (частично) и производных – но речь здесь идет именно о сексе. «Порни» – это не гетера, это не мало-мальские отношения, это просто секс без прикрас.
«Прилепится» («к жене и будет плоть одна») второй главы Бытия многогранно, одна из этих граней, очевидно, сексуальная – так толкуется оно и христианскими авторами и иудейскими. Иудеи прямо говорят, что, если эти слова и понимать в соответствующем ключе, то эти слова больше об интимной близости, чем о продолжении рода.

Что сделают с современным проповедником, использовавшим такое сравнение? Такое «реально реальное». Его, скажем так, не погладят по головке.
И вот в чем загвоздка – такая реакция окажется и неверной и верной одновременно. Мы не можем сейчас использовать те примеры, те образы, которые мог использовать апостол и его современники. Не можем. Как бы мы не старались – это будет эпатажем и никак не избавиться от запаха этого резкого парфюма.

Размышления над вопросом «почему», как представляется, увенчаются все тем же бинарным ответом, что и в случае позапрошлого текста. Вновь дробящая двойка, вновь униженный низ и возвышенный верх. Но, без сомнения, есть и промежуточные ответы, тоже интересные.


Следующая, седьмая глава этого послания начинается интересным для этого поста стихом:

А о чем вы писали ко мне, то хорошо человеку не касаться женщины. (1Кор.7:1)
Περὶ δὲ ὧν ἐγράψατε, καλὸν ἀνθρώπῳ γυναικὸς μὴ ἅπτεσθαι· (1Co.7:1)

Когда-то очень давно, когда писал диплом по синодальному тексту, при разборе этого стиха, я использовал цитату из статьи архим. Ианнуария (Ивлиева). О том, что в этом случае это не речь самого апостола, а его цитирование письма коринфян к себе.
Знаете, что интересно? Я не нашел ни одного толкования, в котором бы этот стих понимался аналогично. Вообще ни одного. В каждом толковании идет речь о предпочтительности девства перед браком, никто не сомневается, что это собственные слова апостола. Но несмотря на это продолжаю разделять точку зрения архим. Ианнуария.

Коринфские христиане живут в городе со славой бывшей секс-столицы Эллады, который вот уже столетие как восстановлен, и в котором сразу начали водиться хорошие деньги, так как тот любим и обласкан императорами. В этом городе, с пережившим все невзгоды храмом Афродиты, в этом двухпортовом городе, очевидно, свободные нравы, и чем больше он богатеет, тем свободнее они становятся.
Если же ты живешь в сексуально раскрепощенном обществе, то тебе крайне легко впасть в другую крайность – ригористическую, пуританскую. В такой позиции нет ровным счетом ничего неожиданного. Современные разговоры современных священников о том, что секс возможен только для зачатия ребенка возникают ровно по той же причине – сейчас мы все живем в одном большом Коринфе – нынешний мир эротизирован с избытком.

А о чем вы писали ко мне, то хорошо человеку не касаться женщины. (1Кор.7:1)
Περὶ δὲ ὧν ἐγράψατε, καλὸν ἀνθρώπῳ γυναικὸς μὴ ἅπτεσθαι· (1Co.7:1)

περι δε ων εγραψατε – это буквально «о_которых_же_писали» – почему не [λογων]-[словах]?

Но тогда возникает вопрос: ради чего апостолу цитировать их слова? «Хорошо человеку не касаться женщины» («прикасаться» в значении половых отношений используется и у евреев и у греков)? Что он хочет этим сказать, зачем напоминать им их слова?

Первая возможная причина – ему может не нравиться противопоставление «человека» и «женщины». В нынешнем русском звучит, прямо сказать, грубовато. Но в TLG много схожих контекстов, выглядит так, как будто для них это сродни нашим «молодой человек» и «девушка», поэтому оскорблением такая формулировка не выглядит. 

Однако на это можно возразить: Римская империя того периода – это самый настоящий Man’s World, в котором женщина вторична и ее права  ущемлены. У Плутарха как-то встретилось: «Подобно тому как разбавленное вино мы называем вином, хотя вода в нем составляет большую часть, так и дом со всем, что в нем есть, следует считать собственностью мужа, даже если большую часть принесла в приданое жена». А это, в верном смысле, моралист Плутарх.
Апостол, хоть и, очевидно строг к женщинам, но всегда себя поправляет, уравнивая мужчину и женщину – это действительно так, и это действительно революционно для того общества. Так и тут он пишет в следующем стихе:

Но, [во избежание] блуда, каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа. (1Кор.7:2)

Коринфяне пишут только с точки зрения мужчины, забывая о женской, о своих сестрах. Апостол напоминает о них.

Если рассматривать с точки зрения введения новой морали, в которой подразумевается равенство полов, то ему может не нравиться противопоставление «человек-женщина».


Ниже апостол, действительно, использует пару не «человек-женщина» (ανθρωπος-γυνη), а «мужчина-женщина»/«муж-жена» – ανηρ-γυνη – эти слова означают как пол, так и семейное положение. Из контекста очевиден выбор второй пары – «муж-жена».

Поэтому возможна вторая причина цитирования. Лишим фразу эвфемизма: «благо не заниматься сексом с женщиной». Апостола может коробить сама формулировка – если такая мысль и озвучивается, то она должна звучать в другой форме: «благо не вступать в брак». Просто потому что «не заниматься сексом» звучит неоднозначно, как будто говорящий подразумевает возможность секса вне брака. Неоднозначно и неловко. Иначе говоря, он может указывать на незрелость мышления коринфян – те по инерции еще мышлят понятием «секса», а не «брака». И именно поэтому он ниже переходит на пару «муж-жена».

Это второй вариант причины цитирования. Впрочем, не невероятно, что цитирует он по обеим этим причинам, то время любило многозначность.

Но на цитирование это, действительно, очень похоже. Слишком выделяются пары ανθρωπος-γυνη и ανηρ-γυνη.
Не стоит забывать и, что это не трактат, а письмо и письмо начитанное, в устной же речи некоторые слова опускаются (особенно в древнегреческом), и нет ничего удивительного, что в περι δε ων εγραψατε – «о_которых_же_написали» не озвучено λογων-словах. Например, в стихе из 6-й главы опущены слова «с ней» и «с Ним».
Этот стих, его переводы и его толкования, к слову, вновь поднимают тему избытка монашеского в Ортодоксии.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments