agias_grafas (agias_grafas) wrote,
agias_grafas
agias_grafas

Categories:

“земная и небесная”

Отдельной теме про использование финансовой терминологии в религиозных контекстах, вообще в контекстах, где «денежный» подход выглядит сейчас циничным, все же не достает примеров. Они есть, но не в необходимо убедительном количестве. Однако пусть она все же будет озвучена, хотя бы в рамках такого текста.

Во-первых, конечно, пример из прошлого поста. Фраза «приобрести/κερδαινω Христа», действительно, может быть переведена и понята сейчас без «соблазнения» – но не в контексте, где противопоставлены антонимы «получить прибыль» и «потерпеть убыток», и где «получение прибыли» – κερδαινω.

Автор катены (экзегетические сборники, составлялись после VI века), или Феодор Мопсуестийский или Феодор Ираклийский, прямо пишет, что в этом контексте апостол пишет как περὶ κοσμικῶν πραγμάτων – «о мирских делах» буквально. (для Феодора, кстати, σκυβαλα без сомнений «все дела закона», а не «все вообще», можно включить в прошлый текст.)

Во-вторых, контексты, когда говорится о «приобретаемых» новых членах Церкви:

Ибо, будучи свободен от всех, я всем себя поработил, чтобы большее число приобрести; (1Кор.9:19)

Возможно, в «поработил» у апостола заложен смысл «продал» – продал себя, чтобы купить другого.


Будем говорить о первом примере. Стих апостола, если его переводить нынешней лексикой, выглядит, если не эпатажем, то, как минимум, откровенно неловкой риторикой. Настолько, что просто не хочется предлагать варианты буквального перевода. Вопрос: почему это произошло? Почему тогда подобная лексика в религиозных контекстах была приемлема, а сейчас нужно искать обтекаемые формулировки?

Что первое приходит в голову? Религия – что-то неотмирное и небесное, а деньги и материальные блага – что-то низменное и даже нечистое. Вспомнить хотя бы внимание к заработкам священства, например, те же демотиваторы, в которых используются фото священника с купюрами. Деньги – не зло, сейчас, образно говоря, невозможно и шагу ступить, чтобы не потратиться, и траты эти растут. Все это понимают, но тот же священник все равно должен быть беден, даже независимо от того есть у него семья или нет.

Представляется, что в менталитете нынешних нас «небо» стало выше, а «земля» сделалась ниже, чем это было ранее. Речь о том же дуализме, по причине которого, сделался ниже низ человека, и табуировались темы связанные с ним (почему, например, количество мата в жизни общества превысило все мало-мальски здоровые рамки), как об этом писалось в блоге чуть ранее.

Та же потеря парности, тот же клин развода между многочисленными супругами – идеальным и материальным, умом и сердцем, субъектом и объектом, начиная, конечно, первой онтологической парой. Вероятно, примером этого процесса стоит включить потерю такого явления в языке как «двойственное число» – существовавшее наряду с единственным и множественным.

Религия стала “духовней”, в земном стали реже замечать небесное – а вспомнить сейчас, например, преп. Максима: «Весь же умный мир – целиком и полностью – выявлен миром чувственным». И именно поэтому не будут верно переводить нередко вспоминаемый в блоге евангельский стих: «Царство Небесное берется штурмом, и разграбляют его только те, кто участвовал в нем». Слишком “неблагочестиво” для нынешних времен. Слишком материально для небесного.

Но пойдем дальше, к чему приводит еще этот раскол?

У меня в знакомых два священника с гомосексуальной ориентацией, и они оба хорошие священники, которые служат на совесть. Есть, конечно, некоторые недостатки в характере, которые очевидно питаются этой страстью, но идеальных людей сейчас действительно едва ли найдешь. Я никогда не задавал им вопроса почему они с такой выраженной проблемой решили стать священниками. Во-первых, это грубое вторжение в личную жизнь человека, во-вторых, сдается мне, вряд ли они смогут ответить.
Проблема «голубого» монашества и священства действительно существует. Гомосексуализм может не быть серьезной помехой для такого человека, но может и быть. Как будто чаще в наших нынешних условиях выходит второй вариант.

Вопрос: почему эта страсть получила такое распространение? Можно найти простой ответ – отрицательная селекция советских времен. И он будет отчасти верен. Но вот эти два парня – они уже были таковыми, никто из любимчиков «уполномоченных по делам религий» их не испортил, они такими пришли.

Поразмышляем так: где чаще всего встречается это явление? Среди людей условно творческих профессий или среди людей профессий, связанных с реально реальным трудом – сельским хозяйством, металлургией, промышленностью вообще? Вопрос выглядит анекдотом – очевидно, среди первых. Почему в одной из юмористических программ гомосексуалистом оказывается челябинский трубопрокатчик Михалыч.

Чаще всего затрагиваемая и любимая в этом блоге тема – это тринитарная тема. Человек в ее рамках рассматривается на примере окружности. Если ее центр – это мужчина, то линией окажется женщина, а площадью ребенок. Не знаю, может быть, пример, что называется «с заумью», сложно судить об этом, если погружен в тему. Но пример этот действительно хороший.

Линия окружности все равно что поверхность сферы – тактильна, реально реальна, ее можно потрогать, она – внешнее сферы, образ сферы. Такова женщина – ее образность очевидно выделятся на фоне мужчины и ребенка, она – самая красивая. А ее реальная реальность выражается в практичности и прагматичности, а если постараться, то и в меркантилизме.

Гомосексуалисту не интересна женщина, хотя она действительно прекрасней мужчины. Это же просто удивительная эстетическая девиация – как не залюбоваться ею, как предпочесть блеклую красоту мужчины, в сравнении с выраженной красотой женщины. Все равно, что поставить цветы в банку, а не в вазу.

Очевидно, гомосексуализм отпугивает эта «тактильная» реальная реальность женщины – как древнего эллина отпугивала материя, почему тот называл ее либо злом, либо вырождением, стремясь в «безобразный» рай – в место, где нет образов идей, а только они сами. Там нет ни образов, ни образной женщины.

Гомосексуализм, представляется, “духовен” (в кавычках) аналогично эллинизму. Ему неинтересна реальная реальность станка и навоза, выраженно материального вообще – и потому ему неинтересна земная и реальная женщина. Гомосексуализм ищет «вышнего» (простите за этот церковнославянизм), почему Платон называл покровительницей гомосексуализма Афродиту Небесную, а покровительницей любви естественных отношений – Афродиту Земную. Поэтому он элитарен, поэтому он порой заставляет человека считать себя лучше других. Он “чист” от “грязи” реально реального бытия и “материальной” женщины.

Эта “духовность” гомосексуализма, очевидно, в принципе влечет его к религии – к сфере нетактильного, невидимого.
Если же у нас увеличивающийся зазор между парными небом и землей, и религия становится избыточно “небесной” и даже, скажем так, «антиматериальной», то мы получаем усугубление этого процесса. Проблема еще в том, что искомую им “чистоту” легко найти в наивных глазках «площади окружности», почему гомосексуализм оказывается родственником παιδεραστια.
Нынешний же рост этого явления, очевидно, питается еще и общей эротизацией человеческого общества.

Очевидно, необходимо решать проблему, эта необходимость уже перезрела. И очень вряд ли простых административных мер будет достаточно. Ведь проблема, в конечном счете, не в гомосексуализме, а в его корнях.

Христианство первых веков противостояло идеалистическому эллинизму, для которого материальное было негативно идейно, так, что «труп» для эллина был «пуще дерьма на выброс». Христианин оказывался своего рода «материалистом» для эллина – почему христианство, логически, не могло быть привлекательным для гомосексуализма. Сейчас мы таким похвастаться не можем. Субъективно остается открытым вопрос: в этом виноват лишь усиливающийся пресловутый дуализм, которым болен весь универсум, либо нагрешили еще и мы?

Как с этим бороться? Для борьбы, во-первых, нужна верная постановка проблемы. Это первый шаг, и, как говорится, верная постановка проблемы – уже половина ее решения. Ее дает то, что в рамках блога называется онтологическим подходом к богословию, философии вообще. Вот только что этот подход позволил выявить (хорошо, добавим, ради научной вежливости «предположительную») природу гомосексуализма. Этот метод, кстати, способен в такой теме и на гораздо большее.

У нас очевидный перекос в интуитив, да как и в любом нынешнем христианстве вообще. Если ты что-то понимаешь в своей религии, то ты понимаешь это скорее интуитивно. Когнитив, стоящий на другой чаше весов, кажется холодным, формальным, выстрелом мимо, но он парен интуитиву! Это все та же парность. Невозможно лететь на одном крыле, нужны два.
Может быть, пора уже засеять этот жирный чернозем интуитива? Мы не живем в те времена, когда можно было жить одним интуитивом. Нам нужно понимать христианство, эта необходимость уже перезрела!

Среди апостольских стихов одним из самых интересных кажется этот, переведу буквально, нелитературно: «легкость временных скорбей для нас в преизбытке перерабатывается в тяжесть вечной славы».
Чрезвычайно оптимистична его идея – идея трансформации негатива в позитив, и не просто позитив, а позитив несравнимый. Ее можно иллюстрировать по-разному: это и камень, попавший в раковину моллюска и ставший жемчужиной, и японское искусство кинцуги, когда разбитую вазу склеивают заново золотым клеем, отчего та становится принципиально эстетичнее цельной, и психическими проблемами поэтов, благодаря которым рождаются интересная поэзия (например, паранойя Высоцкого). Эту идею можно проиллюстрировать и гомосексуализмом, поспособствовавшим интересу человека к религии и, в конечном итоге, приходу в Церковь. Если, конечно, тот помнит, что камень – не жемчужина.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments